В сборник вошли […] тексты передач, с которыми Пэлем Грэнвил Вудхауз выступал в годы Второй мировой войны на немецком радио. Тексты радиопередач и вступительная статья к ним публикуются на русском языке первый раз.

Больше четверти века Венесуэлой правил Гомес, прозванный «Андским Тигром». Именно в этот период созрел талант крупнейшего венесуэльского писателя – Ромуло Гальегоса <1884 – 1969). В литературе Венесуэлы не было до него романиста, который бы с таким мастерством раскрыл все своеобразие венесуэльской жизни. План романа в сложился у Гальегоса в последствии такого, как он узнал о судьбе некоей доньи Панчи – алчной помещицы, от произвола коей страдала вся округа. «Сейчас, найдя образ этой женщины – знак свирепой природы, я уже имел роман. К тому же она была и символом всего такого, что происходило в политической жизни Венесуэлы».

Воздействие романа «Донья Барбара» развертывается с приездом в льяносы молодого помещика Сантоса Лусардо. С первых же минут его присутствия тут обнаруживается, что всесильная хозяйка поместья Эль Мнедо донья Барбара и новый владелец поместья Альтамира – две противоположности. Честный, просвещенный, деятельный Лусардо полон желания преобразовать мировозрение в льяносах, навеки покончить с беззаконием и произволом, коренившимися на безлюдных степных просторах. Отсюда неизбежность конфликта Лусардо с доньей Барбарой, властно отстаивающей те принципы жизни, против коих начинает войну Сантос…

В первый том произведений Константина Георгиевича Паустовского вошли повести «Время больших ожиданий» и «Бросок на юг» из цикла «Повесть о жизни».

В повести «Время больших ожиданий» замечателен незабываемый образ Одессы 1920 – 1921 гг., легендарной Одессы бесчисленных песен, анекдотов и великой литературы. Бандиты с Молдаванки еще не превратились в книжных героев, еще длится морская блокада, но Одесса – она практически постоянно Одесса!

Повести сопровождаются неизвестными широкому читателю дневниковыми записями Паустовского и письмами людям, ставшим прообразами героев его произведений.

Сын писателя, Вадим Константинович Паустовский, для данного издания написал ряд статей, ставших результатом его исследований творчества отца.

Как поступит королева альтернативной комедии, в случае если выяснится, что ее молодой человек – серийный убийца? Любимица публики, бешеная, умная и нежная артистка Джейми Джи владеет невообразимым талантом веселить – а еще талантом из большого колличества вероятных почитателей любой раз подбирать обладателя почетной медали «Абсолютно Не Тот Молодой человек». Ее менеджер и наилучшая подруга Лили Карсон, друг детства цыган–полукровка Гейб и Моджо, трансвестит удивительной красоты, много лет терпеливо минимизировали урон от череды неисправимых придурков, коие ухлестывали за Джейми и эффектно ее бросали. Впрочем очередное увлечение – злой красавец Шон Пауэре, психопат, помешанный на тяжелой атлетике и спецназе,В�– оказалось слишком даже для бывалой бригады «скорой помощи Джейми Джи».

В первом романе Джулз Денби «Булыжник под сердцем» смешались бред, страсти, горечь, смех и испуг – на сцене и в повседневности. Вы думаете, английский юмор – это безобидные истории о джентльменах и их слугах? В последствии этой книги вы передумаете.

В первый том избранной прозы Сергея Маркова вошли широкоизвестный у нас и за рубежом роман «Юконский ворон» – об исследователе Аляски Лаврентии Загоскине. Примыкающая к роману «Летопись Аляски» – оригинальное научное изыскание истории Русской Америки. Представлена еще книга «Люди великой цели», коию составили повести о выдающемся мореходе Семене Дежневе и знаменитых наших путешественниках Пржевальском и Миклухо–Маклае.

В первый том избранной прозы Сергея Маркова вошли широкоизвестный у нас и за рубежом роман «Юконский ворон» – об исследователе Аляски Лаврентии Загоскине. Примыкающая к роману «Летопись Аляски» – оригинальное научное изыскание истории Русской Америки. Представлена еще книга «Люди великой цели», коию составили повести о выдающемся мореходе Семене Дежневе и знаменитых наших путешественниках Пржевальском и Миклухо–Маклае.

Рядом знаменитой Аппиевой дороги, ведущей к Риму, высится величественный памятник бойцам Сопротивления фашизму. Под ним, в нише молчаливых Ардеатинских пещер, установлены 335 саркофагов, высеченных из застывшей лавы Везувия. И на одном из них – фамилия русского матроса, о котором в Италии слагают легенды. А он, этот человек, чья жизнь на самом деле похожа на легенду, как оказалось, жив и продолжает трудиться… О разгаданной тайне римского саркофага, связанной с поразительной, абсолютной подвигов жизнью Алексея Кубышкина, и написана эта повесть.

…Он не собирался оправдывать жестокую правдивость своих снимков, подобно другим фотографам – тем, кто заявляет, будто рвется в жаркие точки, так как недолюбливает войну и желает покончить с ней навеки. Он не собирался коллекционировать всевозможные проявления бытия и не пытался их истолковать. Он хотел лишь одного – постичь законы и формулы, выбрать ключ к шифру, который сделает терпимой всякую боль. С самого начала он искал что–то особое – точку отсчета, фокус–покус, который несомненно поможет просчитать или же уловить интуитивно путаницу изогнутых и прямых линий, головоломку, беспорядочное движение шахматных фигур, сквозь которое проступает механизм жизни и смерти, хаоса и его проявлений, его интересовала война как структура, как обнаженный бесстыжий скелет гигантского космического абсурда…

Основой для рассказа послужил один из очерков цикла “Картинки общественной жизни”, напечатанный в журнале “Дело”, 1882, за подписью: Прямолинейный писатель.

Рассказ, согласно заявлению Станюковича, был написан по “горячим следам” уголовного процесса над “Червонными валетами”В�– молодыми авантюристами из привилегированных слоев общества.